Вот уже скоро год как я переехала в другую страну и веду свою почти самостоятельную жизнь (язык не повернется назвать себя полностью самостоятельной, покуда жилье, еда и одежка оплачивается родителями).
Настало время подвести итоги. Может после этого я увижу, в какой момент своего путешествия я свернула не туда?
Первый день в Сиднее запомнился обилием зелени, небоскребов и куда-то спешащих, но отчего-то очень счастливых на вид людей. Я, уставшая и еле стоящая на ногах после невероятно долгого перелета, осваивала австралийское двухэтажное метро и мчалась в университет. Там все было ново, страшно, неловко. Мне казалось, что я сильно выделяюсь на фоне остальных студентов: своими лимонно-желтыми балетками, несуразными вопросами и какой-то непередаваемой аурой новичка.
Мне было страшно. Очень страшно. И когда папа улетел через каких-то три дня, (три дня, понимаете? Это же чертовски мало!), я, оставшись в шесть утра в пустом номере австралийской гостиницы, разрыдалась. Ощущение того, что я теперь сама по себе не покидало меня. Я не то чтобы сильно переживала по этому поводу - сказались годы житья в пустой квартире. Когда родители строят свою личную жизнь, это, знаете, очень даже неплохо для современного подростка. Мама приезжала каждый вечер, готовила еду и уезжала, оставаясь ночевать только в редкие моменты ссор с парнем, папа же, когда я оставалась у него, редко проявлял свойственную родителям навязчивость. В принципе, никто никому не мешал, так что я была довольно-таки подготовлена к самостоятельной жизни.
Но все же осознание того факта, что теперь со всеми проблемами мне придется справляться самой слегка пугало. Хорошо, что его довольно быстро затмила эйфория от новых впечатлений.
Конечно, то, что поначалу я жила у невероятной женщины, мне очень помогло. Меня научили ориентироваться в метро, обеспечили базовыми знаниями города и его людей, а потом еще и помогли найти и снять собственное жилье.
Вот так началась моя самостоятельная жизнь.
А дальше? Дальше были люди.
Сначала я познакомилась с Настей. Впечатление друг о друге на первых порах мы составили не очень приятное, но потом у нас оказалось довольно-таки много общего, плюс ко всему мы были единственными русскими девушками в группе, так что держаться вместе казалось логичным и правильным. Так и началась наша дружба, если ее еще можно так называть.
Сильнее сдружились мы после совместного празднования нового года. Ко мне прилетела мама, а Насте было не с кем провести праздник. Пусть это был не самый веселый и бесшабашный новый год в моей жизни, после него приятельские отношения (по крайней мере с моей стороны) стали больше походить на дружбу.
Вообще, весь этот год я провела с ней. Были другие люди, друзья, но такого количества времени я не проводила ни с кем. Некоторые одногруппники даже думали, что мы живем вместе, так неразрывно в их сознании была связана одна с другой.
Была еще любовь. Ну как любовь, я всегда умела принимать неуемные порывы своей души за великие чувства. Второй семестр я провела в легком бреду на грани суицида и желания обнять весь мир. У меня, смешно сказать, стали выпадать волосы, я уставала так, что не могла заставить себя вставать с кровати по утрам. И все это от сильнейшего морального перенапряжения. Влюбленность то проходила, то накатывала снова.
А потом наступила усталость. Я просто хотела домой, подальше от всех и вся, я хотела к маме и своим друзьям, я хотела в свой дом. Как странно, эйфория от нахождения в Австралии продержалась почти полгода, а потом во мне что-то сломалось.
Сдавая экзамены, я считала секунды до самолета домой. Я плакала и мучалась бессонницей. И вот наконец, увидев папу в аэропорту, из которого меня к слову не хотели выпускать таможенники, я расплакалась. Больная, с заложенным носом и высокой температурой я не плакала - выла посреди аэропорта.
Дни дома прошли быстро и вот я опять вернулась в Сидней.
И наступил крах.
Вы когда-нибудь видели, как ломается человек? Я каждый день видела это в зеркале.
Опустим факт того, что моя любовь оказалась фарсом, зато та же самая любовь оказалась у Насти очень удачной.
Узнать было больно. Очень больно. Самое противное, узнать не от нее. Ты пишешь стихи и делишься с человеком своими переживаниями, а он, простите, уже вовсю встречается с объектом твоих переживаний.
Наверное, то, что она показала ему мой рисунок, я простить не смогу. Потому что бы там ни было - это мое. И я не думаю, что хоть кому-то захотелось бы испытать это чувство стыда и непомерного унижения, когда твои чувства, пусть беззлобно, но все же высмеивают.
Мне было плохо. Физически плохо. Иногда я ловила себя на мысли, что хочу шагнуть в ночной город с балкона своей квартиры. Хорошо, что здравый смысл оказался сильней. Вытаскивали стихи, свои и чужие. Вытаскивали Костя и Ира, которые часами слушали мои истерики. Вытаскивали родители, которые, будто что-то чувствуя, писали в самые темные моменты.
Я задавила в себе все это, закопала так глубоко, как смогла. И знаете, мы с ним сейчас даже похожи на друзей. И это иногда все еще больно, но это спасает. Особенно сейчас, когда из-за какого-то дерьма я, не сдержавшаяся из-за вечного напряжения, сорвала-таки на ней злость.
В итоге, я чувствую себя так паршиво, как не пожелаю никому. Человек стал частью моей жизни, а теперь я даже подойти к ней не могу.
Вообще, с июля я качусь в какую-то пропасть. Я очень сильно боюсь не остановиться, я очень сильно боюсь остаться совсем одна.
И тогда ничего уже не будет.
Но я не жалею о том, что я здесь. Мне больно, мне дико и хочется умереть периодически, но это мой город. И наверное ощущения единения с этим мегаполисом с самого первого дня спасало и продолжает спасать меня каждый чертов миг.
